Когда гость становится хозяином

В русском языке всегда было много заимствований. Хлеб, колбаса, апельсин, слесарь, инженер, собака — все они пришли из чужих наречий, но давно перестали быть чужими. Язык, по справедливому замечанию филологов, — не крепость. Он ходит в гости, берет полезное, отдает свое. Это не признак слабости, это признак жизни.

Но сегодня мы наблюдаем не просто пополнение лексикона. Мы наблюдаем подмену, когда десять русских слов заменяются одним сухим англицизмом. Вместо неловкости, стыда, оторопи, испанского стыда, позора — универсальное «кринж». Вместо шумихи, ажиотажа, сенсации, переполоха — безликое «хайп». Вместо восхитительно, отменно, дивно, славно, на все сто — унылое «классно».


Чей это язык?

Педагоги, которые каждый день стоят у доски, видят это все изнутри. И они считают, что русский язык не болен. Он не нуждается в срочной реанимации. Он нуждается в возвращении хозяев в собственный дом.

«Даль не воевал с иностранными словами, он воевал с забвением своих, — замечает начальник отдела по работе с педагогическими сообществами Московского городского дома учителя, призер конкурса «Педагог года Москвы-2023», полуфиналист всероссийского телешоу «Классная тема!» Марина Бастрыгина. — Ведь невозможно запретить «компьютер» или «менеджер». Но можно перестать быть заложником ситуации, когда единственным инструментом выражения мысли становится англицизм. Свобода — это когда у тебя есть выбор. Если в голове только одно слово с положительной коннотацией, ты несвободен. Если их десяток, то ты выбираешь».


Сленг как возрастное, а не смысловое

Отдельный разговор — молодежь. Именно ее чаще всего обвиняют в засорении языка. Однако студенты, с которыми сегодня говорят на равных, напоминают: сленг — это всегда про «свой —чужой». Это язык поколения, а не признак деградации.

Когда подросток говорит «кринж», он не пытается обеднить русский язык. Он просто обозначает границу: «Со взрослыми я говорю на одном языке, со сверстниками — на другом». И, что важно, он легко переключается между этим. Студенты пишут сочинения на литературном русском, а в чате используют эмодзи и аббревиатуры. Это гибкость.

Проблема возникает, когда человек не знает синонимического ряда. Не потому, что он глуп, а потому, что ему никто не показал богатства родной речи. Школьная программа, по признанию самих студентов, слишком часто сводится к поиску причастий и вставке пропущенных букв. Уроки русского языка превращаются в техническое занятие, где нет места игре, творчеству, спору. А язык без живого общения мертв.


Игра как возвращение выбора

Несколько лет назад учителя начали экспериментировать: а что, если вместо скучных упражнений предложить детям словесные игры? Оказалось, работает. Ребенок вдруг понимает, что в языке больше слов, чем он думал.

Игры не запрещают иностранные слова. Они просто возвращают человеку выбор. Когда у тебя есть «классно», «отлично», «дивно» и «восхитительно», ты перестаешь быть роботом, повторяющим один и тот же сигнал.


Язык самоочищается

По подсчетам специалистов, доля заимствований в русском языке не превышает 20-25 процентов. Русский язык, как живой организм, самоочищается. То, что приживется, останется. То, что было случайным, уйдет. «Кринж», «рофл» и «вайб», скорее всего, уйдут вместе с поколением, которое их придумало. А слова вроде «компьютер» или «менеджер» обрусеют так же, как когда-то обрусели «бульон» и «котлета».

Но для этого необходимо одно условие: чтобы рядом всегда был кто-то, кто напомнит о богатстве родной речи. Кто протянет книгу, а не запретит телефон. Кто предложит альтернативу, а не накажет за ошибку.


Что вместо запретов

Молодежь умеет говорить по-русски. Она просто не всегда знают, что это круто. Что красивая, точная речь — это не старомодно, это престижно. Что думать по-русски — значит принадлежать к культуре, которая пережила Достоевского, Толстого, Пушкина и Даля.

Владимир Даль построил не стену вокруг русского языка. И главный урок, который он оставил нам через 225 лет: великий язык — не тот, что боится чужих слов, а тот, что богат своими.

Мы не будем говорить на языке Даля. Мы будем говорить на языке своего времени — с «компьютерами», «менеджерами» и, возможно, еще десятком заимствований, которые придут завтра. Но если в нашей голове останется хоть немного русских синонимов, мы останемся свободными. Свободными выбирать, свободными мыслить и свободными быть русскими.


ТЕКСТ: ЯНА ЧЕРНОВА