Голоса Вийона и Верлена
Латинский квартал и тени Люксембургского сада, величественный Нотр-Дам, Сорбонна, Коллеж де Франс — всё это по праву считается мандельштамовскими местами в Париже. Осенью 1907 года шестнадцатилетний Осип, вчерашний выпускник Тенишевского училища, ступил на французскую землю, чтобы постигать философию и филологию, внимая лекциям Бергсона и Бедье. Артистичная, свободомыслящая столица навсегда вошла в его судьбу, да и сам жизнелюбивый Париж с лаской принял юношу в свои объятия.
Итак, в 1907–1908 годах Осип Мандельштам учился на словесном факультете Сорбонны. Парень ощущал себя простым школяром, который постигает энциклопедию жизни. В октябре 1907-го, заполняя регистрационный формуляр факультета словесности, Осип Эмильевич указал свой адрес — «rue de la Sorbonne, 14». Эта локация находится в самом сердце Латинского квартала, почти напротив главного входа в Университет. Сегодня на этом самом месте установлена мемориальная доска в честь русского поэта.
Внимал Мандельштам и лекциям в Коллеж де Франс, где в те годы философия Бергсона завораживала весь стольный город. Примечательно, что отголоски этих идей звучали в творчестве поэта позже, в 1920-е годы. Например, в статье «О природе слова» он опишет связь явлений, освобождённую от времени, как веер, чьи створки разворачиваются в потоке времени.
А именитый филолог Бедье открыл Осипу красоту старофранцузской поэзии с голосами Вийона и Верлена. В письме Флоре Овсеевне поэт назовёт это время «периодом стихотворной горячки», который станет для него началом взросления. И пусть тех стихов сохранилось мало, но литературоведы сходятся во мнении, что именно тогда оттачивался художественный взгляд Мандельштама, питаемый культурой французской столицы.
Место для становления собой
«Утром гуляю в Люксембурге (Люксембургском саду). После завтрака устраиваю у себя вечер, т. е. завешиваю окно и топлю камин, и в этой обстановке провожу два-три часа... Потом прилив энергии, прогулка, иногда кафе для писания писем, а там и обед», — так описывал свой распорядок дня в уже упомянутом письме матери юный поэт.
После занятий Осип вёл долгие беседы со знакомыми, порой до самого вечера. Вокруг него сложилось интернациональное сообщество: настоящая «вакханалия слов, жестов и интонаций». Формально Мандельштам учил французский, но на деле вчерашний выпускник Тенишевского училища погрузился в мир разных культур, где учились понимать друг друга, а не только язык. Это расширило его взгляд на мир, подарило то, что навсегда осталось его отличительной чертой.
В Париже он встретил Гумилёва. Тогда они ещё не стали близки: это случилось позже, в Петербурге, вокруг «Цеха поэтов», но сама встреча значила много. Два русских юноши в Париже, оба — будущие столпы акмеизма, оба — с разными судьбами, но одинаково жадные до мира. К слову, об этой дружбе мы расскажем в следующих главах.
А ещё была история, которую вспоминал Михаил Карпович, тоже студент Сорбонны. Они с Мандельштамом познакомились в кафе на бульваре Сен-Мишель, почти под Рождество. Карпович увидел одинокого юношу, похожего на цыплёнка — «это сходство придавало ему несколько комический вид», — и позвал за свой столик. Так и подружились. Мандельштам, по словам Карповича, был совершенно беспомощен в житейских делах, но духовно самостоятелен. Он мог не знать, как купить билет или заказать обед, но внутри у него уже всё было выстроено. Столица Франции не сделала его практичнее, зато сделала его поистине «собой».
Другая история, рассказываемая тем же Карповичем, произошла весной 1908 года. Хоронили эсера Гершуни. Карпович привёл Мандельштама на собрание памяти, и тот, слушая речь Савинкова, впал в какой-то транс. Стоял с полузакрытыми глазами, откинувшись назад, — окружающие, кто с недоумением, кто с усмешкой, наблюдали за этой сомнамбулической позой. Кажется, это очень точная картинка: юный поэт, который ещё сам не знает, куда его понесёт, но уже несётся. В те дни он будто искал революцию, но не политическую, а совсем другую — эстетическую. И Париж дал её сполна.
Потом, конечно, будет череда других городов: Гейдельберг, Италия, Швейцария. Но Париж был первым. Город, в котором Осип стал тем, кем стал.
Проект «Поэт поколений: Мандельштам» продолжает маршрут становления поэта. В этом выпуске Париж становится первой школой свободы Осипа Эмильевича. Сорбонна и Коллеж де Франс, лекции Бергсона и Бедье, голоса Вийона и Верлена, разговоры и прогулки Латинского квартала собирают его внутренний строй. Париж не сделал его практичнее, зато помог стать собой.
АНО «Центр развития СМИ» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив реализует проект «Поэт поколений: Мандельштам».
