«Бродячий», но творческий
В продолжение нашего увлекательного путешествия по Серебряному веку рассказываем о легендарном приюте богемы — кабаре «Бродячая собака». Поверьте, заведение заслужило отдельную главу. Славу этому петроградскому арт-подвалу принесли его постоянные посетители: Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Николай Гумилёв, Владимир Маяковский и другие звёзды той яркой эпохи. Да, именно звёзды, творческая элита, не какие-нибудь «попсовые» графоманы.
Кабаре открылось 1 января 1912 года в доме №5 на Михайловской площади. Место было только для «своих», и простые люди туда попасть не могли.
Название подразумевало, что любой «бродячий», но обязательно творческий человек мог прийти сюда отогреться. Слава о клубе разнеслась быстро, он стал невероятно популярным. Знаменитостей пускали бесплатно, а обычным зрителям, хлынувшим в кафе толпами, полагалось платить три рубля за вход. Богема снисходительно называла таких людей «фармацевтами».
В заведении царила атмосфера лихорадочного веселья. Здесь устраивали театральные представления, лекции, поэтические и музыкальные вечера. Именно в «Собаке» впервые прозвучали многие стихи и музыкальные произведения.
Обычно клуб начинал жить после полуночи, а расходились гости только под утро.
Почти случилась дуэль
Вокруг Анны Ахматовой в «Собаке» вечно кружилась свита из друзей и поклонников. Поэтесса обожала это место. Она даже посвятила ему строчки: «Все мы бражники здесь, блудницы...» и «Да, я любила их, те сборища ночные...». Анна Андреевна выходила на сцену, выпрямив осанку в царственной позе, и нараспев читала стихи.
В это время в зале за столиком Осип Мандельштам, похожий на молодого Пушкина, спешил запечатлеть это мгновение на клочке бумаги:
«Вполоборота, о печаль,
На равнодушных поглядела.
Спадая с плеч, окаменела
Ложноклассическая шаль...»
(«Вполоборота…»)
К слову, однажды именно в этом заведении Мандельштам умудрился сцепиться словесно с Велимиром Хлебниковым, да так сильно, что ссора чуть не привела к дуэли.
«Хлебников в «Бродячей собаке» прочёл антисемитские стихи с обвинением евреев… Мандельштам сказал: «Я как еврей и русский оскорблён, и я вызываю вас. То, что вы сказали, — негодяйство». И Мандельштам, и Хлебников, оба, выдвинули меня в секунданты, но секундантов должно быть двое. Я пошёл к Филонову, рассказал ему. Как-то тут же в квартире Хлебников оказался. Филонов говорит: «Я буду бить вас обоих (то есть Мандельштама и Хлебникова), покамест вы не помиритесь. Я не могу допустить, чтобы опять убивали Пушкина, и вообще, всё, что вы говорите, ничтожно». <…> Мы постарались их развести», — вспоминал Виктор Шкловский.
Дуэль, ясное дело, по итогу не состоялась.
Любимцем публики был и Николай Гумилёв. Когда он, артистично надменный, в цилиндре и нередко с ручной белой мышью в рукаве (он любил эпатаж, а эпатаж любил его) поднимался на сцену, публика замирала. Ко времени выступлений в кабаре он успел прославиться: слушал лекции в Сорбонне, много путешествовал по Африке и Востоку. Его чтение всегда вызывало восторг и шквал аплодисментов.
Владимир Маяковский вёл себя иначе. Он частенько возлежал на турецком барабане в позе раненого гладиатора и бил в него каждый раз, когда входил новый посетитель. На сцене же поэт редко выступал — его чтения то и дело заканчивались скандалами.
11 февраля 1915 года 21-летний Маяковский прочитал своё знаменитое стихотворение «Вам»:
«Вам, проживающим за оргией оргию,
Имеющим ванную и тёплый клозет!
Как вам не стыдно о представленных к Георгию
Вычитывать из столбцов газет?..»
Закончив, Маяковский с нордическим спокойствием продолжил стоять на сцене и курить сигару. Зрители, среди которых было много заводчиков, предпринимателей и бывших военных, застыли в изумлении. Богатеи оказались не готовы к такой неприкрытой критике... Волна возмущения прокатилась по залу, а впоследствии о скандале услыхал даже император Николай II.
Эта выходка имела печальные последствия. Вскоре градоначальник Оболенский велел прикрыть арт-подвал. В «Собаку» нагрянул отряд городовых, и их глазам открылось, что Маяковский, Гумилёв и Толстой играют в запрещённую тогда карточную игру. А ещё стражи порядка выявили тайную торговлю спиртным во время «сухого закона». Последним гвоздём в крышку гроба кабаре стало то, что Маяковский не сдержался и устроил драку… Так и закончилась недолгая, но весьма богатая история подвальчика, где «тусила» вся богема Петрограда.
Проект «Поэт поколений: Мандельштам» продолжает путешествие по Серебряному веку. В этом выпуске мы заглянули в легендарную «Бродячую собаку» — место, где за соседними столиками могли оказаться Ахматова, Гумилёв, Мандельштам и Маяковский. Самого кабаре давно нет, но память о нём пережила свою эпоху и стала частью русской культуры.
Проект реализуется командой АНО «Центр развития СМИ» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
