Проект «Поэт поколений: Мандельштам», который реализует АНО «Центр развития СМИ» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив, запускает новую рубрику — «5 вопросов эксперту». В коротких интервью мы будем говорить с филологами и исследователями о Серебряном веке, Осипе Мандельштаме и книгах, без которых трудно почувствовать атмосферу эпохи. Открывает рубрику кандидат филологических наук, доцент кафедры отечественной литературы Института филологии, журналистики и межкультурной коммуникации ЮФУ Светлана Михайловна Калашникова.
5. Какие три книги или текста вы бы посоветовали тем, кто хочет лучше понять Серебряный век?
Как ни странно, мне хотелось бы начать именно с последнего вопроса. Какие три книги или текста я бы посоветовала тем, кто хочет лучше понять Серебряный век?
Для филолога это почти то же самое, что спросить, какая книга у него самая любимая. Тем более для человека, который много лет занимается Серебряным веком. Ограничиться всего тремя произведениями очень сложно. Но я попробую.
Вместо первого пункта я бы назвала не одну книгу, а целый ряд книг. Для того чтобы понять Серебряный век, как, наверное, и любую другую эпоху, хотя именно к Серебряному веку это особенно относится, необходимо читать воспоминания современников этой эпохи.
Когда-то огромное впечатление на меня произвела книга писателя и философа Фёдора Степуна «Бывшее и несбывшееся». Вообще воспоминаний участников Серебряного века очень много, и они складываются в удивительно живую картину эпохи.
Я обязательно посоветовала бы трёхтомные воспоминания Андрея Белого, книги Ирины Одоевцевой «На берегах Невы» и «На берегах Сены», «Курсив мой» Нины Берберовой, «Некрополь» Владислава Ходасевича, «Петербургские зимы» Георгия Иванова и многие другие мемуарные тексты.
Есть ещё замечательная серия «Мой век. Мои друзья и подруги». В ней, например, были изданы «Роман без вранья» Анатолия Мариенгофа, воспоминания Владимира Грузинова о Сергее Есенине и другие книги, посвящённые литературной жизни начала XX века. Именно поэтому для меня на первом месте стоят воспоминания. Они позволяют увидеть эпохуне по учебнику, а глазами людей, которые её создавали.
Второй источник, который я хотела бы назвать, — книга современного автора Максима Жегалина «Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века». Многие её ругают, но я прочитала её с огромным интересом.
Если посмотреть аннотацию, то там буквально несколькими штрихами рисуется вся картина Серебряного века: Александр Блок гуляет по окраинам Петербурга и пьёт вино, Андрей Белый пытается увести у Блока жену, Михаил Кузмин страдает от безденежья и влюблённости, Николай Гумилёв отправляется в Африку искать золотую дверь в иные миры, Марина Цветаева учится в гимназии, мистики и философы пишут стихи, спорят, влюбляются, проводят спиритические сеансы, а над страной постепенно сгущаются тучи.
Мне эта книга показалась очень интересной именно своей фактологией. Это документальный роман, который создаёт подробный портрет эпохи, живой, эмоциональный, собранный словно в технике пэчворк. Из множества отдельных историй складывается цельная картина времени, когда в одной исторической точке пересекались судьбы самых разных участников литературного процесса. Эта книга помогает почувствовать энергию, азарт и, если хотите, кураж бытия Серебряного века.
И наконец, третий, самый важный для меня источник. Именно поэтому я и начала с пятого вопроса, потому что ответы на многие последующие вопросы я буду строить, опираясь именно на него. Это десятая глава книги Николая Бердяева «Русская идея».
Я постоянно обращаюсь к этому тексту в своих курсах. Глава начинается очень важной мыслью: «Только в начале XX века были оценены результаты русской мысли XIX века и подведены её итоги». Именно с этой точки, предложенной Бердяевым, я обычно начинаю разговор о Серебряном веке. Многие ответы на ваши следующие вопросы будут связаны именно с этой работой.
1.Чем Серебряный век отличается от Золотого и почему эти эпохи нельзя воспринимать одинаково?
Бердяев пишет очень важную вещь: только в начале XX века были по-настоящему оценены результаты русской мысли XIX столетия, подведены её итоги. Именно тогда современники по-новому открыли для себя прежде всего Достоевского и Толстого. Их духовная проблематика была осмыслена и глубоко пережита новым поколением.
Но вместе с этим произошло очень серьёзное изменение по сравнению с литературой XIX века. Бердяев пишет, что исчезли необыкновенная правдивость и простота русской литературы, появились «люди двоящихся мыслей». В качестве примера он называет Дмитрия Мережковского. При всех его несомненных заслугах в осмыслении творчества Достоевского и Толстого литература Серебряного века уже строится по другим законам.
Бердяев очень точно замечает, что в Серебряном веке всё начинает двоиться. Эпоха играет сочетаниями слов, символами, смыслами, зачастую принимая их за саму реальность. Это относится и к Мережковскому, и к Вячеславу Иванову, и ко многим другим представителям этого культурного периода, который называется философом «культурным ренессансом».
Кроме того, в этот период меняется и само сознание русской интеллигенции. По словам Бердяева, прежняя материалистическая традиция постепенно уступает место философским и религиозным поискам. Не случайно он пишет, что Владимир Соловьёв победил Чернышевского. Это очень ёмкая формула, обозначающая смену интеллектуальных ориентиров эпохи.
Именно поэтому Бердяев говорит, что Серебряный век развивается под знаком Христа и Диониса. В этой эпохе одновременно сосуществуют религиозное чувство, философский поиск, эстетизм, мистицизм и стремление к художественному эксперименту.
Поэтому Золотой и Серебряный века нельзя воспринимать одинаково?! Они связаны между собой, но говорят на разных языках. Литература XIX века стремилась прежде всего к нравственной и жизненной правде, тогда как литература Серебряного века всё чаще обращается к символу, многозначности, философии и поиску новых способов художественного выражения.
2. Какие литературные течения Серебряного века важно знать в первую очередь?
Конечно, прежде всего это символизм, акмеизм и футуризм. Но при разговоре о литературе начала XX века нельзя забывать и о реализме, который продолжает активно развиваться в этот период.
Если говорить о символизме, важно помнить, что он неоднороден. Исследователи традиционно выделяют старших и младших символистов, и это принципиально важно для понимания развития самого направления. Акмеизм, который иногда называют адамизмом, во многом возникает как реакция на символизм. Его представители стремились вернуть поэзии предметность, ясность и точность художественного слова.
Особого внимания заслуживает и футуризм. Хотя это направление возникло в Италии, применительно к русской литературе понятие «футуризм» обычно употребляется в широком смысле. За ним стоят сразу несколько литературных объединений: эгофутуристы во главе с Игорем Северяниным, группа «Мезонин поэзии», с которой был связан Вадим Шершеневич, позднее ставший одним из лидеров имажинизма, а также более умеренная группа «Лирика», объединявшая Сергея Боброва, Николая Асеева, Бориса Пастернака и других авторов.
Однако чаще всего, говоря о русском футуризме, мы имеем в виду именно кубофутуристов — группу «Гилея». Именно они оказались наиболее радикальными в своих художественных экспериментах и литературных манифестах.
И всё же литературная карта Серебряного века была бы неполной без реалистов. В начале XX века вокруг Максима Горького и издательского товарищества «Знание» складывается мощный круг писателей, продолжающих традиции русского реализма.
Поэтому, если говорить о литературных направлениях Серебряного века, прежде всего стоит ориентироваться на символизм, акмеизм, футуризм и реализм. Именно взаимодействие этих течений во многом определило художественное лицо эпохи.
3. Как была устроена литературная среда Серебряного века: где печатались, встречались и спорили поэты?
Тут я снова обращусь к десятой главе книги Николая Бердяева «Русская идея». Он отмечает, что именно в начале XX века меняется эстетическое сознание общества: искусству начинают придавать совершенно особое значение.
Одним из первых признаков этого поворота Бердяев считает журнал «Северный вестник» под редакцией Акима Волынского. Именно здесь публиковались Дмитрий Мережковский, Николай Минский, Константин Бальмонт и многие другие авторы, определившие лицо новой литературы.
Позднее появляются журналы уже собственно культурно-ренессансного направления: «Мир искусства», «Весы», «Новый путь», «Вопросы жизни». Они становятся не просто площадками для публикаций, но и пространством литературной полемики, где формируются новые эстетические принципы.
Бердяев пишет, что главная задача этих изданий заключалась в стремлении преодолеть материализм, позитивизм и утилитаризм, от которых, по его мнению, долгое время не могла освободиться русская интеллигенция.
Однако литературная жизнь Серебряного века существовала не только на страницах журналов. Огромную роль играли литературные салоны. В Петербурге это, прежде всего, квартира Фёдора Сологуба, квартира Александра Блока, Михаила Кузмина, дом Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус, знаменитая Башня Вячеслава Иванова. В Москве — дом Валерия Брюсова, позднее квартира Лили Брик, где собирались Владимир Маяковский и представители футуристического круга.
Особым центром литературной жизни были и кафе. Прежде всего это знаменитые «Бродячая собака» в Петербурге и «Стойло Пегаса» в Москве. Именно здесь встречались представители самых разных литературных направлений: символисты, акмеисты, футуристы, реалисты. Они спорили, читали новые произведения, обсуждали манифесты, рождали идеи будущих книг и литературных объединений.
Любопытно, что некоторые из этих мест существуют и сегодня. Например, петербургское арт-кафе «Бродячая собака» продолжает работать, сохраняя память об одной из самых ярких литературных эпох России.
4. Чем Мандельштам выделяется среди современников и в чём проявляется его собственный поэтический голос?
Любой большой поэт всегда выделяется среди своих современников. Мандельштам — большой поэт, и, думаю, сегодня это уже не требует доказательств.
Если говорить об особенностях его поэтического голоса, то прежде всего я бы вспомнила его собственные слова из «Разговора о Данте». Мандельштам пишет, что в большой поэзии должно существовать четвёртое измерение — то, которое возникает поверх прямых грамматических и синтаксических связей текста. Это глубинные пласты смысла, реминисценции, отсылающие читателя к источнику живой воды утаённого смысла, семантические сгущения, созвучия, разрешающиеся анаграммы.
Некоторые исследователи говорили, что четырёхмерным был Шекспир. На мой взгляд, столь же четырёхмерен и Мандельштам.
Его поэзия одновременно существует сразу в нескольких смысловых измерениях. В одном стихотворении могут сосуществовать богословские подтексты и любовная лирика, исторические ассоциации и глубоко личные переживания. Все эти смысловые пласты не противоречат друг другу — напротив, они вступают в сложный внутренний диалог.
Возьмём, например, стихотворение «Безымянную мы губим вместе с именем любовь…». Оно буквально сверкает антиномиями, словно кристалл, каждая грань которого открывает новый смысл. Такая многослойность встречается и у Блока, и у Пастернака, но у Мандельштама она становится особенно глубокой, многоэтажной и многозвучной.
Именно поэтому к его стихам невозможно подойти с ожиданием одного-единственного правильного толкования. Иногда читателю очень трудно прорваться сквозь эту плотность смыслов к какой-то окончательной интерпретации. Но, возможно, этого и не нужно делать.
Мне кажется, именно в этом и заключается уникальность поэзии Мандельштама. Она не предлагает единственный ответ — она открывает пространство, в котором каждый новый смысл не отменяет предыдущий, а дополняет его.
Дорогие читатели, мы сознательно сохранили ту последовательность, в которой Светлана Михайловна отвечала на вопросы. Для неё именно книги стали отправной точкой разговора о Серебряном веке, и нам показалось важным оставить эту естественную логику повествования и живую интонацию беседы. Надеемся, ответы нашего эксперта помогут вам по-новому взглянуть на эпоху и вдохновят на новые литературные открытия.
Проект «Поэт поколений: Мандельштам» реализует АНО «Центр развития СМИ» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
