Татьяна Антоновна ну никак не выглядит на свои девяносто! Прекрасная память, образная речь, задорная улыбка. Живет она в семье старшего внука, и домашние особо отмечают ее хозяйственность и любовь к порядку. О себе и Великой Отечественной войне рассказывает:
— Родом я из хутора Орловка Кагальницкого района Родниковского сельсовета. Сейчас его уже нет, все разъехались. В семье нас было восемь детей. Как началась война, папу забрали в армию и много лет мы о нем ничего не знали. Мама нас воспитывала. Она и старшая сестра Вера работали в колхозе, а мы, младшие, по дому. С утра мама берет тяпку и говорит — пошла я на работу, ты сделай то, ты — это, а ты вытащи хлеб. Хлеб мы сами пекли, во дворе печь стояла. Когда папа ушел на войну, у нас осталась хата недостроенная. И мама ее достраивала с нами. Мы, как жуки, ей помогали. И достроили.
Когда немцы пришли, дом заняли, а нас выгнали в летнюю кухню. И мы там жили. Особенно тяжело в зиму было. Мама, бывало, корову притянет из сарая: от ее дыхания нам хоть немножко теплее. Помню, как через хутор немцы пленных гнали. Мамы наши кладут какую-то еду в сумочку, и нам, младшим, ее дают — беги, беги, подставь ему, пусть хлебушка хоть поест.
Немцы с нами жестоко поступали — издевались, насмехались! Был один такой у них в штабе. Брату моему говорит — на тебе грушу! А это граната, лимонка. Мы стоим, ничего не понимаем, смотрим. А мама кричит из кухни: «Не бери, Коля, сынок, не бери!» Тот немец грозно глянул — и ушел. Зато ночью он нашу маму искал. В летней кухне, в которой мы тогда жили, была русская печка, мы все спали на ней, как котята, и маму между собой прятали. Кучей лежим, он заглянет — одни дети. Покрутился и ушел.
Тяжелые воспоминания... Навсегда запомнилось — привели на расстрел дядечку. Он стоит и держит в руках маленькую иконочку. А нас детей много, мы и соседские… Немцы всех согнали, подталкивают, мол, смотрите, смотрите! И мы, малыши, это все видели. Не дай бог никому! А как голодно было! Лебеду нарвем, мама ее запарит, и туда кукурузу, только не зерна, их уже нет, а сам кочан разотрет, туда намешает — хоть какая-то да еда.
…После войны, окончив окончив 9-й класс, Таня уехала в Ростов в ФЗО — школу фабрично-заводского обучения и, проучившись там полгода, получила профессию штукатура.
— Строительное дело мне понравилось, — продолжает Татьяна Антоновна. — Я училась старательно и получила сразу очень высокий четвертый разряд. Меня вместе с несколькими девочками из нашей группы направили в Ростовское строительно-восстановительное управление. Мы строили большой дом на Театральной площади, что напротив театра. И внутреннюю отделку, и фасад, все делали. А потом там же, рядом, восстанавливали здание управления СКЖД. После этого весной 1953 года нашу бригаду отправили в Москву на строительство высотных зданий. Мы приехали туда 5 марта, в день смерти Сталина. Я отработала полгода, а потом моя жизнь резко изменилась…
Еще в Ростове я встречалась со своим будущим мужем Анатолием. И ему надоело меня ждать, он написал мне — хватит, возвращайся домой. Можно сказать, забрал. Мы поженились, я ожидала ребеночка. А тогда декретный отпуск какой давали? Месяц до родов и полтора месяца после. Когда у меня дочка родилась, я уволилась и просидела год на мужниной шее. Жили мы на Сельмаше, на улице Страны Советов. Неподалеку от нас открылась мебельная фабрика. И я туда в 1957 году поступила ученицей обойщицы. Фабрика делали диваны «Ростовчанка». Я всегда была заводной, активной, и меня вскоре назначили бригадиром. А потом все мебельные фабрики, а их несколько было в Ростове, собрали в одно мебельное объединение имени Урицкого, построили большие производственные корпуса. Закупили новое импортное немецкое оборудование — автоматические линии. А меня послали в Краснодар на учебу — как на нем работать. И потом я уже всю свою бригаду учила.
Профиль наш поменялся — теперь бригада делала матрацы для кроватей. Цех наш так и назывался — цех двустороннего матраца. Поэтому я еще одну специальность освоила — швеи. Потому что мы к своим матрацам еще и наперники шили. В бригаде было 27 человек, из них семь мужичков, потому что работали мы на автоматической линии, а они в технике лучше разбирались.
Бригада моя одной из первых в объединении стала бригадой коммунистического труда. А потом нашему матрацу и вовсе присвоили знак качества. Это была очень высокая, можно сказать, эталонная оценка. И стали нас называть на предприятии бригадой знака качества. Это, с одной стороны, было очень приятно, а с другой — стимулировало работать лучше, держать, как говорится, марку. Брали повышенные обязательства, работали с опережением планов. Не одна я, конечно, вся бригада.
А еще все эти годы я много занималась общественной работой, в основном, по профсоюзной линии. Это тоже было очень важное дело. Тринадцать лет я была членом президиума обкома профсоюза лесной и деревообрабатывающей промышленности — мебельные фабрики к ней относились. Избирали и членом Октябрьского райкома партии Ростова. Ездила в Москву на профсоюзные съезды, на коллегию министерства, всех министров своих знала.
Конечно, времени это отнимало много. Смена закончилась, девочки из бригады моей за сумки — и по домам. А я — на заседание. Так что всю домашнюю работу, а у нас уже две дочечки были, больше тащил муж. Прихожу домой, ну что, мои уже и обед приготовили. Появился внук первый — встану пораньше, его покачаю-покачаю, и пошла на работу. А уходила на работу в 6 часов утра. Так моя жизнь и шла.
В феврале 1974 года наградили меня орденом Трудового Красного Знамени. А в марте 1983 года — орденом Ленина, самой главной государственной наградой в СССР. Почетных знаков — «Ударник пятилетки», «Победитель соцсоревнования», «Наставник молодежи» и других целая коробка!
Там, на фабрике Урицкого, как мы объединение между собой называли, я проработала 36 лет. Знаете, очень довольна своей работой и трудовой жизнью. Работа была — как праздник. Так что жизнь моя очень хорошая была!
АНО «Центр развития СМИ» совместно с РРО ООГО «Союз женщин России» при поддержке АНО «Агентство развития гражданских инициатив Ростовской области» реализует проект «Донские труженицы: от Великой Отечественной войны до наших дней».
