В гостях у немцев
Ещё в своём письме из Парижа Флоре Овсеевне Мандельштам писал, что если его не примут в учебное заведение в Петербурге, он попытается поступить в один из немецких вузов. Этот тезис стал эпиграфом к новой главе нашего повествования.
Немецкие университеты тех лет, по свидетельствам историков, отличались большим либерализмом, нежели русские, а ещё в них не существовало трёхпроцентной квоты для студентов-евреев. Выбор Осипа пал на Гейдельберг. В биографиях поэта обычно указывают, что учёба там относится к семестру 1909–1910 годов. А уже в 1911 году поэт всё-таки поступил в Петербургский университет, но об этом позже.
Итак, во второй половине XIX столетия Гейдельберг становится «Меккой русской науки». Временами русских здесь становилось так много, что город становился похож на какой-нибудь отечественный провинциальный городок. Что интересно, после беспорядков 1861 года многие студенты из России нашли здесь прибежище. Так, для Герцена и Бакунина город стал ключевым перевалочным пунктом: через него переправляли в Россию революционную литературу, журналы и листовки.
Но Осип к тому времени уже преодолел прежние революционные настроения. Прибыв на немецкую землю, он снял комнату в пансионе «Континенталь» у вдовы капитана Йонсон. Ныне это улица Фридриха Эберта, где в 1993 году установили мемориальную доску в честь нашего великого соотечественника. 1 ноября 1909 года он записался на философский факультет Гейдельбергского университета, где слушал курс Фридриха Неймана по средневековой французской литературе и провансальским текстам. Считается, что именно здесь был задуман его очерк о Франсуа Вийоне, опубликованный в 1913 году в «Аполлоне».
Современники вспоминали, что Мандельштам посещал и лекции местных философов: Вильгельма Виндельбанда, читавшего о Канте, и Эмиля Ласка, рассказывавшего новейшую историю философии. А у искусствоведа Генри Тоде студент слушал лекции «Основы истории искусства» и «Великие венецианские художники XVI века». Здесь, утверждают литературоведы, появляются зачатки его устойчивого интереса к этим темам.
Дела амурные
Жизнь в немецком городке стала для Мандельштама временем творческого подъёма: именно здесь сложился так называемый «гейдельбергский цикл» из 15–23 стихотворений. Большинство из них он отправил в письмах Максимилиану Волошину и Вячеславу Иванову, сопроводив настойчивой просьбой прочитать и оценить.
Послания Иванову Мандельштам пишет в довольно самоуверенном тоне, например, сообщает о желании подражать в одном из стихов верленовским «Песням без слов» и сдерживать интимно-лирическое, личное начало «уздой ритма». К слову, именно в этом городе находит подтверждение тезис о том, что творческим любимцем Оси, как и в парижскую пору, остался Верлен.
Из ранних гейдельбергских стихов поэт почти ничего не включал в поздние сборники, кроме одного восьмистишия, написанного в декабре 1909 года. Оно казалось ему настолько значимым, что вошло и в оба издания «Камня», и в последний сборник «Стихотворения».
Ни о чём не нужно говорить,
Ничему не следует учить,
И печальна так и хороша
Тёмная звериная душа:
Ничему не хочет научить,
Не умеет вовсе говорить
И плывёт дельфином молодым
По седым пучинам мировым…
(«Ни о чём не нужно говорить…»)
Обратите внимание: сие короткое творение будто предваряет основные положения акмеизма, о которых мы говорили ранее. Категорическими кажутся слова студента, приехавшего в чужую страну как раз ради учения, о возврате к «тёмной звериной душе». Можно даже сделать осторожный вывод: выбор в пользу другого, «тёмного» языка поэзии сделан.
Куда же без амурных дел? В Гейдельберге поэта захватывает любовное чувство, правда, мимолётное. Следы, косвенно указывающие на это, можно обнаружить в нескольких стихотворениях того периода: каменный Амур у фонтана, обращение к незнакомке на «ты», тщетное ожидание в кафе и кто-то, кого он называет «пустынницей».
Пустует место. Вечер длится,
Твоим отсутствием томим.
Назначенный устам твоим
Напиток на столе дымится.
Так ворожащими шагами
Пустынницы не подойдёшь;
И на столе не проведёшь
Узора спящими губами.
«Пустует место. Вечер длится…»)
Не исключено, что эти строчки выражают только юношескую жажду любви, а не реальный опыт. Но в глаза бросаются слова «нежность» и «нежный», которые в дальнейшем обретут особую значимость в лирике Мандельштама.
Зимний семестр закончился в феврале 1910 года, а к летнему семестру творец в Гейдельберг уже не вернулся. Одни связывают это с нехваткой денег, другие говорят о нетерпении — прилежным студентом Осип не был. В марте он попытался добраться до Италии; но каким путём — остаётся невыясненным. Лишь по стихотворению с пометкой «Лугано, 1910» можно сделать вывод, что он проезжал через Южную Швейцарию.
Проект «Поэт поколений: Мандельштам» в этом эпизоде переносит нас в Гейдельберг, где университетская жизнь становится школой поэтического слуха. Философия, история искусства и верленовская музыкальность складываются в гейдельбергский цикл, а короткие строки уже нащупывают будущую акмеистическую ясность и тему нежности. Дальше будут новые дороги и новые города, но этот немецкий семестр остаётся одной из первых точек, где Мандельштам обретает себя.
Проект реализуется командой АНО «Центр развития СМИ» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив.
