«Чаще переворачивай стиль»
Именно этот совет римлянин Гораций давал коллегам-литераторам, экспериментировавшим со своим творчеством. Чаще, мол, меняйтесь, исправляйте ошибки, работайте над собой.
Владимиру Далю пришлось воспользоваться советом, сильно изменив свой подход к творчеству после истории с «Ворожейкой». Дилемма Перовского привела к тому, что выбор между литературой и службой был сделан в ущерб беллетристике в пользу лексикографии.
Биограф Майя Бессараб пишет: «Судьба Даля в литературе в некотором смысле трагична: ради словаря он пожертвовал призванием писателя. Даль еще не достиг высшей точки подъёма своего писательского дарования, когда наступил перелом. Любимое дело всей его жизни — собирание слов — оказалось кукушонком, который, окрепнув, выбросил из гнезда своего «соперника». Иными словами, лексикограф затмил в Дале писателя».
Пришлось писательство принести в жертву фольклору. Не столько из-за опасения новых репрессий, сколько из-за боязни потерять службу. Всю жизнь Даль тащил на себе собственное «большое гнездо», пытаясь прокормить растущее семейство. «У меня за стол садятся одиннадцать душ», — писал он издателям, намекая на ускорение выдачи гонорара. При этом принципиально не брал взяток, чем повергал в изумление и начальство, и подчинённых.
Повышенное внимание фольклористике вкупе с природной любознательностью Даля вылились в работу по заданию МВД над словарём условного языка офеней-коробейников. Задание от министра Льва Перовского было не случайное. Ещё в 1842 году по его же просьбе Даль подготовил рукопись «Условный язык петербургских мошенников, известный под именем музыки или байкового языка». Работа для служебного пользования, при жизни лексикографа она не была напечатана для широкого ознакомления. Она стала одной из первых попыток разобраться в «блатной музыке» или «байковом языке» для работы полиции. Рукопись представляет собой словарик примерно из 160 лексем и 20 примеров словоупотребления воровского жаргона петербургских «мазуриков» — карманников, воров, мошенников.
Даль писал в статье «Байка» своего Толкового словаря: «Байковый язык...или музыка, вымышленный, малословный язык столичных мазуриков, воров и карманников, нечто в роде офенского».
Как бы продолжением этой работы стали исследования Даля и по языку офеней. Перовский прямо объяснил Далю, что работа имеет не академические, а практические цели — разобраться в «вселенском старообрядческо-офенском заговоре». В 1853 году при Министерстве внутренних дел был создан Особый секретный комитет по делам старообрядцев. Членам комитета пришло в голову, что офени — бродячие торговцы, ходившие по всей России с галантерейным товаром, книгами и иконами, — не просто торгуют, а служат агентами старообрядчества. Подозрение усилилось из-за того, что у раскольников при обысках находили письма на непонятном языке, и полиция решила, что офенский и старообрядческий тайные языки — одно и то же.
Знаменитый авантюрист и мошенник Василий Трахтенберг, составитель толкового словаря «Блатная музыка» утверждал, что нашёл в рукописях XVII века специфический шрифт офеней - особый «язык картавых проходимцев». Из него мы узнали, что «котюры скрыпы отвандают, поханя севрает шлякомова в рым, нидонять дрябку в бухарку, гируха филосы мурляет, клюжает и чупается». И всем офеням сразу понятно, что надо спешить, ибо «ребята ворота отворяют, хозяин зовёт знакомого в дом, наливает водку в рюмку, хозяйка блины печёт, подаёт и кланяется». А уж когда пройдёт гулевище, надобно напомнить: «Масья, ропа кимат, полумеркоть, рыхло закуренщать ворыханы». И хозяйка, кряхтя, должна подниматься, понимая, что уже полночь, офенской братве пора убираться, пока не запели петухи. Шпион-послух может спокойно отдыхать, ни бельмеса в этом не понимая.
У профессиональных торговцев-офеней XVII века арифметический счёт обозначался с заметным вкраплением популярных в тогдашней, привычной к византийскому влиянию России греческих слов: 1- екои, 2 – здю, 3 – стрём, 4 – кисера (по-гречески, тэсэра), 5 – пинда (по-гречески, пэндэ), 6 – шонда, 7 – сезюм, 8 – вондера, 9 – девера, 10 – декан (по-гречески, дека).
Даль с энтузиазмом взялся за это дело, и уже 17 января 1854 года пишет Перовскому: «Составить словарь офенского языка из присланных мне запасов, присоединив к ним ещё и то, что мне удалось собрать, весьма нетрудно, и за это я готов взяться с особенным удовольствием». Он направил смышлёного чиновника Ивана Юрьевича Лури Нижегородской удельной конторы во Владимирскую губернию — в Ковровский и Гороховецкий уезды, где было главное «гнездо» офеней.
Купеческий сын Лури уже в марте представил своему начальнику словарь из 300 слов костромских шерстобитов. «Язык их совершенно отличный от офенского, так что в словаре, составленном Вами, я изредка только встречал слова, подходящие к их языку», - писал он Далю. Работая во Владимирской, Костромской губерниях Лури вскоре выполнил задачу, собрав нужные сведения в виде «двух тетрадей офенских слов», собранные депутатами Владимирской удельной конторы.
14 декабря 1854 года Даль представил министру готовый «Словарь офенского языка»: «Честь имею представить словарь офенского языка, составленный по Вашему приказанию. Всего более трудился по этому делу чиновник вверенной мне конторы Лури. Полагаю, что словарь довольно полон и проверен тщательно на самих местах своей родины».
В своём традиционном «напутном слове» к рукописи словаря Даль объяснял, что "офенский язык изобретен ходебщиками и разносчиками, чтобы свободнее изъясняться им при других о торговых делах, чтобы удобнее можно было обманывать простолюдинов. Примеры такого языка не редки: у парижских мошенников есть такой язык, в Германии известен также общий язык плутов — Gaunersprache, у питерских мазуриков — свой, впрочем, близкий к офенскому; у барышников и конокрадов образовалось несколько нужнейших речений, перековерканных с татарского; наконец, в былое время был язык волжских разбойников".
Перовский оценил усердие Даля, и 2 сентября 1855 года ему была объявлена «искренняя признательность» Министерства уделов.
В те же годы была опубликована его статья «О наречиях русского языка» - настоящий труд из области лексикографии. В ней Даль делит говоры прежде всего на акающие и окающие, а затем детализирует: окающие - на северные и восточные, акающие - на южные и западные. Итого он выделяет 7 наречий: 4 основных и 3 смешанных (сибирское, новороссийское и донское).
Даль специально оговаривает, что понимает под «наречием» и «говором». Для него наречие - это крупное диалектное объединение («язык не довольно самостоятельный»), у которого нет своей грамматики и письменности, а говор - ещё более мелкое, локальное отклонение. Отсюда его формула: «что город, то норов, что деревня, то обычай, что двор, то говор».
Работа серьёзная, требующая научного осмысления и личного участия в беседах с народом. Павел Мельников-Печерский писал: «Мне нередко доводилось бывать в разных селениях при разговорах его с крестьянами об их быте, хозяйстве и т. п. Было чему и было у кого поучиться, как надо говорить с русским простолюдином! И как любил народ ласкового, всегда справедливого, а в случае надобности и строгого управляющего! Его слова для крестьян были законом не ради страха, но ради любви и доверия. Крестьяне верить не хотели, чтобы Даль был не природный русский человек. «Он ровно в деревне взрос, на палатях вскормлен, на печи вспоён», — говаривали они про него. И как он хорошо себя чувствовал, как доволен был, когда находился среди доброго и толкового нашего народа!».
Иван Тургенев писал: «Для того чтобы заслужить название народного писателя, нужен не столько личный, своеобразный талант, сколько сочувствие к народу, родственное к нему расположение, добродушная наблюдательность. В этом отношении никто, решительно никто в русской литературе не может сравниться с г. Далем. Русского человека он знает, как свой карман, как свои пять пальцев».
С бору по сосенке
Именно работа с людьми для сбора информации для своих трудов создала для Даля настоящую лексикографическую фабрику, в функционировании которой были задействованы десятки и сотни чиновников.
Даль так определял поставленные задачи:
«1. Собирать по пути все названия местных урочищ, расспрашивать о памятниках, преданиях и поверьях, с ними соединенных, с тем чтобы применять все это впоследствии к бытописанию России, которое необходимо должно во многих случаях поясняться этими памятниками старины.
2. Разузнавать и собирать, где только можно, народные обычаи, поверья, даже песни, сказки, пословицы и поговорки и все, что принадлежит к этому разряду.
3. Вносить тщательно в памятную книжку свою все народные слова, выражения, речения, обороты языка, общие и местные, но неупотребительные в так называемом образованном нашем языке и слоге».
Методику сбора материала «за зачёт» описал в своих мемуарах писатель, драматург, журналист Петр Боборыкин: «…ходили к нему [Далю] учителя гимназии. Через одного из них, Л-на, учителя грамматики, он добывал от гимназистов всевозможные поговорки и прибаутки из разночинских сфер. Кто доставлял Л-ну известное число новых присловий и поговорок, тому он ставил пять из грамматики. Так, по крайней мере, говорили и в городе [Нижнем Новгороде], и в гимназии».
Чиновники со всех уездов пачками присылали в контору собранный материал. Тот же Мельников-Печерский сообщает, что в 1852-53 годах для сбора сведений чиновники объехали все 3700 населённых пунктов губернии. «Фабрика» работала исправно. До такой степени, что сам Даль уже начал понимать, что не сможет сам осилить обработку всего объёма.
Это побудило его подарить несколько десятков собранных им сказом Александру Афанасьеву, занимавшемуся подготовкой большого сборника русских сказок. Собрание песен досталось Петру Киреевскому, коллекция лубков XVII века была подарена великому князю Константину Николаевичу.
Но главным делом Даля всё равно оставался Словарь, работа над которым вступила в завершающую стадию. Он признавался, что не смог бы сам осилить эту работу и благодарил своих искренних помощников. «Помощников в отделке словаря найти очень трудно и, правду сказать, этого нельзя и требовать; надо отдать безвозмездно целые годы жизни своей, работая не на себя, как батрак. Таких помощников или сотрудников у меня и не было; мало того, по службе и жизни вдали от столиц, даже почти не было людей, с которыми бы можно было отвести душу и посоветоваться в этом деле. В сём отношении нельзя не помянуть мне, однако, двух дружески ко мне расположенных людей, в коих я находил умное и дельное сочувствие к своему труду: А. Н. Дьяконова (Александр Никифорович Дьяконов — прим.автора), уже покойника, инспектора корпуса в Оренбурге, и П. И. Мельникова (Павле Иванович Мельников-Печерский) в Нижнем».
Именно Нижний Новгород стал колыбелью для двух основных трудов Даля — «Пословицы и поговорки русского народа» и «Толковый словарь живого великорусского языка».
Международный холдинг «ЕвроМедиа» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив реализует литературно-исторический проект «Русская Далиада». Проект посвящён 225-летию со дня рождения Владимира Даля и его роли в сохранении и развитии русского языка и литературы.
